Подлинный Я. Где искать?

Девушка с эмоцией

Быть подлинным означает «быть самим собой». Как это вообще понимать? Что это за «Я», которому нужно соответствовать и с которым нужно соотноситься? Как мы можем быть уверены в том, что не блуждаем по лабиринтам самообмана? Как мы можем стать подлинными, аутентичными и преодолеть состояние не-подлинности, в котором склонны проживать большую часть жизни?

Здесь надо сказать, что нашей настройкой по умолчанию является, скорее, пребывание в состоянии не-подлинности. Мы стремимся скрыться и затеряться в толпе. По сути, нам выгодно подстраиваться под общие тенденции и теряться. Мы отчуждены от самих себя, находимся вне контакта с тем, кто мы есть, с тем, что есть бытие, и с тем, что все это действительно значит.

Не-подлинность — это охранный механизм, ведь показать себя, стать обособленным – это действительно риск. Риск быть непонятым, риск быть непринятым, риск потерять все, риск запутаться и остаться без опор, риск потеряться в своем новом.

В какой же момент, мы вдруг начинаем понимать, что у этой позиции издержки слишком высоки? Когда вдруг цена затерянного в толпе оказывается непомерна высока? Как мы вдруг ощущаем, что это не то, чего мы хотим? Когда вдруг риск подлинной жизни оказывается для нас приемлемым и более интересным, чем выгоды «безопасности» в толпе?

С накоплением опыта мы попадаем в ситуации, которые на мгновение пробуждают другое качество жизни. Моменты, в которые мы чувствуем, что жили и чувствовали жизнь на кончиках пальцев. Какое-то особое ощущение, а затем снова падение в спячку. Но эти мгновения не проходят бесследно. Они открывают для нас возможность чувствовать жизнь по-другому.

 

Ключ к подлинности – это тревога. Именно тревога пробуждает нас к жизни. В тревоге для нас открываются новые возможности. В тревоге мы остро ощущаем потенциальность самих себя и своего бытия. «Осознать свою потенциальность – значит встревожиться, и наоборот: встревожиться – значит осознать свою потенциальность для бытия». Тревога – непременное условие подлинности.

Я – это всегда возможность. Возможность чего-то нового, чего-то другого, чего еще нет в действительности. Я – это не статичная история. Мы часто путаемся. Нам кажется, что Я – это тот образ, который мы на себя навесили и придерживаемся. Но это не подлинное Я. Это зависимое Я.

Я-подлинное каждый день новое, если мы этому позволим. Новое – в зависимости от ситуации, от своих чувств по отношению к происходящему, от своих ощущений от самого себя, от своих желаний, которые появились. Подлинное Я – это про чувство, чего хочу я в данный момент и, что я чувствую, будет правильным в настоящей ситуации. Как я хочу быть в сейчас? Подлинность – когда я это понимаю, позволяю себе и делаю в соответствии со своими чувствами и ощущениями.

Тогда Я всегда новое, разное, гибкое, пластичное, интересное, естественное, искреннее, разнообразное, интуитивное. Его невозможно определить. Невозможно сделать статичный снимок. Я и умный, и глупый. Я и взрослый, и ребенок. Я и добрый, Я и злой. Мы способны вместить в себе все это и не затеряться, не застрять ни на одном образе, ни на одной эмоции, ни на одной ситуации. Это здоровое Я.

В этом контексте. О каком характере можно говорить? Характер – это законсервированное, костное Я. Я привык так о себе думать. Я перекладываю на это ответственность: «я не могу по-другому – у меня такой характер», «что с меня взять – у меня такой характер». Любые классификации вдруг оказываются классификациями по нездоровью – они распределяют костные образы. Пытаются впихнуть Человека в рамки, чтобы было удобнее им манипулировать.

Не-подлинное Я – это все истории неврозов. Привязанность к образу, четкие границы, попытки бегства от себя и от мира, избегание тревоги, нежелание решать, страх идти на конфликт, страх показать себя, свою агрессию, свои эмоции, свои желания, свою волю к жизни, установить свои правила, вычеркнуть из жизни людей, которые сильно что-то попутали, поставить наглецов на место, быть яростным и быть ранимым. Идти на риск. Позволить себе боль. Осознанную боль. Когда быть открытым – это верить людям и позволить им ранить себя. Осознанно – потому что только в этом состоянии случаются встречи, а потом болезненные расставания, и снова встречи. Это позволить миру и другим людям затрагивать до глубины души, до слез. Позволить им становиться ценными, понимая, что за этим будет следовать горечь утрат. Маленькие смерти – потери, непонимания, расхождение путей, необходимость идти дальше.

Я динамично. Оно про то, что «нельзя войти в одну реку дважды».

Как в «Алисе в стране чудес»:

«Дайте-ка вспомнить; сегодня утром, когда

я встала, я это была или не я. Кажется, уже  не  совсем  я!  Но

если это так, то кто же я в таком случае?»

Именно тревога выявляет для нас возможности. Она сопутствует любой возможности. А человек есть чистая потенциальность. Он всегда выбирает и потому обречен на тревогу. В любой момент он может выбрать быть другим. В любой момент жизни – он Витязь распутье, даже не замечая этого, но ощущая это. Своей жизнью он утверждает, каков он и какова жизнь для него. Он отвечает на вопросы, даже если не хочет этого замечать. Он отвечает, однако часто не признает свои выборы. Он отвечает, однако часто неудовлетворен ответами. Он отвечает, однако часто делает вид, что это не он, что его не спрашивали. Он галлюцинирует, что ему дали всю его жизнь, как она есть, и с этим ничего не поделать.

 

Ответь по-другому! Страшно.

Выборы должны быть сделаны в пользу будущего и в пользу неизвестного.  Поэтому невротик захлебывается в своей тревоге. Он выбирает не себя, а других. Он выбирает не жизнь, а не-жизнь, думая, что спасает себя от тревоги. Он принимает временные решения или отказывается от выбора. Говорит, «не сейчас». «Я подумаю об этом завтра». «Я не буду сейчас ничего решать. Вдруг станет лучше само». «Все так живут».

И временно себя успокаивает. Он думает, что, когда сделает – тревога возрастет. А на самом деле, мы используем энергию тревоги для совершения действия и тревога уходит.  На самом деле, отказываясь от действия и решения того, что нас не удовлетворяет, мы тревогу увеличиваем. Мы роднимся с тревогой настолько, что размещаем ее в самом себе на постоянной основе, в собственном теле – так формируются психосоматические симптомы.

Тревога высветляет для нас возможность выбора: подлинности или не-подлинности.

Итак, наша подлинность может быть лишь извлечена из не-подлинности.

Напоследок я хочу обратить внимание, что нет никакого стопроцентного спасения. Нет постоянного состояния пребывания в подлинности. Подлинность покупается ценой постоянного труда и внимания к самому себе и собственной жизни. Постоянная подлинность – это колоссальные энергозатраты, огромная ранимость и риск. Иногда нам нужно отстраниться, передохнуть от интенсивного проживания собственной жизни, жизни на высоких частотах. Чтобы потом вновь вернуть себя из забытия. Потому что в забытии жизни нет.

У подлинности есть цена. Она покупается ценой трезвой оценки реальности, ценой открытых глаз на правду, которая есть внутри. Ценой действий вопреки тревоге. Ценой небывалых ранее решений, принятых, несмотря на риск.

Мы внутренне никогда не завершены. Мы – это мы, но нас самих нам не хватает. Мир и другие люди также значимы для нас. Как только мы удовлетворены, мы вновь рождаем желания и потребности, которые необходимо удовлетворять. И это мы никак не хотим принять. Картинка нашей мечты тоже статична. Но всегда есть вопрос: а что дальше?

Всегда дальше, всегда еще. Никогда не завершен. Никогда не на пике. Всегда можно лучше. Всегда можно больше. Искренне хотеть всегда большего. Даже в покое знать, что это временно и за этим есть дальше. Идти в это дальше, не боясь разрушить то, что есть. Даже, если это строилось годами.

 

Непривязанность. У меня есть, но я не боюсь это потерять. Не боюсь поставить все под сомнение. Не боюсь понять, что это уже не подходит мне сегодняшнему. Знать, что за одним желанием всегда следует другое, а не желать невозможно. И это будет постоянный процесс, поэтому неплохо бы влюбиться в процесс и выбирать лишь то, где нравится в пути.

Вот, что вызывает нашу тревогу. Мы чистая потенциальность. Мы правда, но мы и иллюзия. Все, что есть, могло бы быть по-другому. Каждый день может нести смерть старого, рождение нового и так до бесконечности. Что родится? Смогу или не смогу? Что дальше? Что приготовила жизнь? Чего хочу Я сегодня? Насколько Я этого хочу = сколько попыток это получить я готов совершить? Тревога всегда с нами, но она может быть парализующей или мобилизующей. Выбирать нам.

 

«Быть человеком значит бороться с противоречием между нашей принадлежностью к миру других и нашей необходимостью быть отдельными. Также это означает парадоксальную необходимость рисковать собой в мире для того, чтобы выжить в принципе, и для того, чтобы понять смысл собственного существования. Не-подлинность, таким образом, представляется необходимым условием жизни и подлинности. Мы не можем иметь одно без другого. Чтобы справиться с вызовом подлинности, мы должны удержаться от попыток получить ее и принять бытие не-подлинными с целью найти себя в этом процессе».

Эмми ван Дорцен