В экзистенциальной психотерапии к любым симптомам мы с клиентами относимся как к феноменам именно их жизни. При одинаковой симптоматике у каждого это будет реакция на что-то свое. И это «что-то» обязательно нужно откопать.

Еда становится источником тревоги, зависимости и вершиной ценностной пирамидки из-за трех основных выпадающих векторов. 1. Нет глубоких отношений со своим телом. Тело не чувствуется и как будто отчуждается…

Самые трудные в моей работе случаи — это случаи столкновения с невозможностью. Часто я заставляю смотреть людей на слово «невозможно» и оплакивать это. Утрату близкого, утрату здоровья (дегенеративные заболевания, параличи),  утрату жизни (неизлечимое), утрату возможности (например, сделать из ребенка-инвалида другого ребенка — условно «нормального»).

В теле заблокированы эмоции, которые мы в какой-то момент были бессильны переварить на сознательном уровне.  Все неразрешенные внутренние конфликты, страх отвержения и страх собственной сексуальности, стыд и тревога, вина и злость, месть и подавленная агрессия, невыплаканные слезы.
Полные – полны эмоциональным грузом.

Для людей, которые склонны к психосоматическим проявлениям характерны схожие черты. Основная черта – это обедненность эмоциональной сферы, неумение называть и выражать свои эмоции.

Бессонница, как и любой другой симптом, включена в контекст остальной нашей жизни. И этот контекст является едва ли не более важным, чем сам симптом.
Чего хочет симптом? Он хочет быть увиденным и признанным. Он обращает наше внимание на что-то, происходящее в нашей жизни.
В какой сторону тогда смотреть? Что разглядывать?

Нежели мы просто про силу мысли, то силы у мысли нет. Но есть сила у намерения и желания, есть сила у эмоций. Мысль будет сильна, только если едет с ними в упряжке. Теперь про психосоматическое взаимодействие. Оно как раз демонстрирует, что все, что происходит в жизни — происходит и в теле.